Я был 17-летним студентом 1 курса, учился в Москве. Наш студенческий клуб "Каравелла" выпросил деньги у комитета комсомола и пригласил Тарковского в институт - рассказать о своём творчестве и показать "Солярис". Представьте сталинский огромный зал с колоннами, поддерживающими балкон по неполному периметру зала. Комитет комсомола распределял пригласительные билеты. Из 13 тыс студентов-очников на вечер-встречу попали примерно 1300 человек (вместимость зала + проходы + стояли за спинами сидящих на балконе), из них четверть - преподаватели. Мне билет достался - я активист, участник всех вечеров, как художник-декоратор. За час до "запуска" в зал я занял позицию у одной из главных дверей в зал. Когда мою дверь открыли, чуть не треть зала уже оказалась занятой - это прорвались умники через кулисы (там свои двери), и верёвками перевязали первые ряды - "для своих". Мне, крепкому спортсмену, удалось добежать и усесться не дальше седьмого-восьмого ряда. Наконец, тушат верхний свет, девица из "Каравеллы" объявляет, что, каким-то чудом (позже я узнал: к Тарковскому ездили две самые красивые девицы) очень занятый режиссёр отступил от своих правил и согласился приехать на встречу и т.д.
И вот на сцену выходит несколько изнурённого и очень скромного вида Тарковский. Зал ему хорошенько похлопал, девки пытались визжать и преподнести цветы, но их на сцену не пустили. Тарковский говорит: У вас же специфический технический вуз, неужели вы кинорежиссурой интересуетесь? Даже не знаю, о чём вам говорить. Может, вопросы? Тут из организаторов кто-то как заорёт во всю глотку: передавайте записки, вон коробка на краю сцены! Ан, у меня припасена и бумага и карандаш. Я мигом накатал два вопроса и пустил записку по рядам - её мгновенно доставили к сцене. Тарковский, увидев, что передают первую записку, аж повеселел и весь как-то распрямился: он оставил микрофон, пошёл на перехват и взял мою записку из рук пацана, не дав ей опуститься в коробку. "Ну теперь понятно, что вас интересует", - облегчённо сказал он в микрофон, потрясая моей запиской. Зал замер. Я, между прочим, тоже. Соседи посмотрели на меня: что он там такого задал? Ё-моё, мелькнуло тогда, неужели сочтут антисоветчиной и выгонят из института? Мои вопросы, помню, были такие: 1) Я ехал в поезде с одним человеком, представившимся вашим другом, он учился в вами во ВГИКе на режиссёрском, этот человек сказал, что из "Андрея Рублёва" цензура вырезала многие эпизоды. Расскажите о содержании этих эпизодов; 2) Какая жидкость кипела в "Солярисе" и как это снято? По "Андрею" Тарковский ответил, как мне показалось, уклончиво: некоторые эпизоды, да, не попали на экран, но это, мол, я сам убрал - не вписывались, длинноты... По кипящей жидкости ответил посмелей: в полной тайне и в кромешной нощи мои отчаянные друзья варили ацетон, добавляя в него краски; всё действо происходило в запертой каморке, в самом здании ВГИКа, действо взрывоопасно, пожароопасно, если бы кто-нибудь узнал - нам кранты!
Комментариев нет:
Отправить комментарий