Новый сатирический роман в плутовской традиции Гоголя и Салтыкова-Щедрина "Онфим Бодряшкин: свежий мемуар на злобу дня". Автор Сергей Лихачев. (Отрывок из романа).

ОНФИМ БОДРЯШКИН: СВЕЖИЙ МЕМУАР НА ЗЛОБУ ДНЯ
(Начало романа)


Вот уж отнюдь не вожделение снискать треплёные нобелевские лавры или авторские гонорары сподобило меня усесться за клавиатуру. Не жажда лавров, а мучительное душе моей видение той бездны, в кою грозит упасть российское общество, если немедля не примется крепить собственный фундамент - беззаветную любовь народа к своему начальству. Ещё будучи отроком и отчаянным пионером, я, Онфим Бодряшкин, навроде Мальчиша-Кибальчиша, или, на худой конец, беспризорника Гавроша, жаждал осуществить личную миссию в исторических судьбах своего Отечества. И все последующие быстротечно застольные и затяжные перекройкины годы провёл в творческом поиске некой совершенной формы, в кою следовало бы облачить эту свою жажду, дабы принести бедствующему обществу российскому практическую пользу. Форма, наконец, обретена: отныне я положил себе на труд писать бодрящий мемуар, так при том животрепируя события проистёкшие и прозорля грядущие, дабы в искомом итоге споспешествовать бурному расцвету преданной любви народа к своему начальству и, поелику окажется возможным, рождению ответного чувства глубокого удовлетворения. Мой пищедарный ум и твёрдая рука, уверен, патриотично отслужат и Родине, и вам, взыскующий читатель мой.

Да, быть мемуаристом очень интересно: творческое переосмысление жизни, памятник нерукотворный, обвиненье в плагиате, суд…

Позволю себе только заметить: благоприобретённая ещё в суворовском училище потребность в регулярности и порядке заставляет меня творить сии записи в строгой форме. Каждый мемуар я буду начинать небольшим эссе, как бы задавая очередную тему или вводя нового незабвенного героя, а набивать - фактурой, то есть фактической злобой дня. Мемуар пишу в динамике - в позе современника, а не летописца, - хотя и глаголами несовершенного вида.

Ещё: коль мой труд патриотический, - а у нас это значит и безгонорарный, - я, местами, позволю себе пренебрегать навязчивой самоцензурой и смело пускаться в наболевшие отступления, дабы вы, благодарный читатель мой, за неизбежной узостью каждой специальной темы мемуара не проглядели всю ширь проступающей меж строк натуры скромного автора. Кстати, ищу издателя скорее с правильным государственным понятием в кудрявой голове, нежели с увесистым гонораром в кассе. И от степени фурора, какой возбудит в читателе мой опус, будет зависеть его продолжение

И ещё. Блюдя свою честь в отношении к вам, обнадёженный читатель мой, и, возможно, даже себе в ущерб, напомню первейшее читательское правило: сначала узнай, кто автор – потом читай. Итак, моё предварение…

На свет я появился в роддоме Сорвиголовска, с полсотни лет тому назад. Город лежит – в прямом и переносном смысле - в холодной Непроймёнской стороне, и, по причине наличия секретного завода, в ту пору он был ещё закрыт для иностранных шпионов… Смерть шпионам! Простите, вырвалось непроизвольно. Родился я, почти уверен, поздним утром, дабы ранним не сердить при исполнении дежурного врача-акушера, медсестёр и нянь. Мамыньки-папыньки и прочей якобы родни не знавал с того же позднего мартовского утра, а вырос и развился на бюджете, то бишь исключительно благодаря заботе родного власть предержащего начальства. Сразу заявляю раз и до последней строчки мемуара: всё худое предвзято мною из СМИ и от ненормативного народа, всё доброе привнесено в меня начальством - тем ещё, советским. Оно с лихвой обеспечило меня дарвиновским натуральным правом выживать в неблагоприятной окружающей среде: и то - в пучине Сорвиголовского инкубатора я так и не сгинул, вопреки благоприятнейшим к тому предпосылкам, зато позже капитально отъелся в штабе N-ской части Советской армии, получил высокое армейское, а позже и гуманитарное, образование со всеми вытекающими стипендиями и обеспеченьем, сподобился влёгкую и без всякого, заметьте, блата защитить диссертацию на степень кандидатуры душеведческих наук - моя квадратная голова и тут оказалась не помехой! - получил казённое жильё, и трижды по жизни выдавали мне подъёмные - деньгами, мебелью и прочим вполне годным для ведения хозяйства и личной жизни имуществом и причиндалом. Да и по мелочам советское начальство меня никогда не забывало: всегда получал я из казны и фондов всевсяческие бесплатные путёвки, командировочные, премии, талоны, подарки, нательный реквизит, продуктовые пайки, вещевое довольствие, транспортные средства… Это я ещё случайные доходы опускаю! Мне присвоено воинское звание майора. А майор - кто латинский подзабыл - означает, главный! Правда, из-за рутинной путаницы в документах кадровики из министерства обороны уже лет пятнадцать никак не разберутся: я секунд-майор запаса или-таки выслужился в наиглавнейшие премьер-майоры - читайте: подполковники? Посему, когда общаюсь со знакомыми и с приятными во всех отношениях людьми, представляюсь, по врождённой скромности, секундом, а когда след перед чужаками или врагами козырнуть - ну тут держись: тут я всамделишный премьер! Холост, то бишь, в дамах много понимаю… Очень строг к попам всех конфессий и мимикрий. Попы (с ударением на "ы") в России не пройдут! Я автор нашумевшей капитальной монографии "Эрос в быту начальства" – ну это отдельный серьёзный разговор… Имею и не столь объемные, зато впечатляющие на эмоциональном уровне, печатные работы: «В кризис нравственность должна быть экономной», «Основы теории справедливого воровства», «Как реорганизовать РПЦ в Музей истории православной культуры», «Как бескровно избавиться от лженеолибералов» и дэрэ. В русскую зиму титанически кормлю синичек – здесь мне равных в Непроймёнске просто нет. Мои синички не какие-то вам птахи-вертопрахи прыг-скок да чик-чирик, а конкретные такие толстушки-веселушки – любо-дорого взглянуть! Как всякий русский человек, я силён в благих намереньях, но и - поверьте на слово! – частенько бываю весьма рвенлив в делах. А главное, я брутальный патриот: родному начальству служу с улыбкой, хожу по струнке и хвост держу колёсиком! Я и, в некотором роде, "чиновник особых поручений", как говаривали в девятнадцатом, любимом моём, литературном веке. Ныне служу ведомым прививатором в Институте животрепещущих проблем: прививаю народу социально необходимую вакцину любви к своему начальству. Считаю себя учёным литератором, знатоком политики, общества, женщин и вообще. Награждён редкостной медалью "За ёфикацию страны". Других обещанных наград пока что не дождался, однако, не ропщу. У меня, как у верного сына России, всё ещё впереди!

Моё кредо: бодрись!


Мемуар № 1. «Начальство и народ – едины!», или один день в
ЖИВОТРЁПе

Окидывая аналитическим взором прошедший перекройкин год, я снова возвращаюсь к тому, по меньшей мере, счастливому для местного народа дню, когда в нашем застольном граде воцарилась новая администрация. Когда я прознал, чьи светлейшие умы и честнейшие сердца из среды местных и завезённых женералов и директоралов составили администрацию Непроймёнской стороны, я не мог удержать нахлынувших чувств и, помню, обвешавшись саморасписными плакатами и бия себя по звонкой медали на груди, примчался на центральную площадь областной столицы и возопил: «Всё, товарищи! Дождались! Светлейшие умы! Честнейшие сердца! А какие послужные списки! Новые кадры решат всё! Наше дело правое! Мы победим!»

Тут же, конечно, нашлись скалозубы, принялись альтернативно кричать: «Наше дело левое! Мы победим!», и ну в меня кулаками и древками флагов тыкать: опять, мол, этот Бодряшкин поспешает свежему начальству публично лизнуть, дабы к должности приставили…

Никак нет! Я далеко не аполитичен, но беспартиен принципиально! Я считаю: партии нужны, только когда над государством сгущаются тучи нашествия. Только в предгозье революций, гражданских бунтов и пребольшущих войн политические позиции участников общественного конфликта вызревают и обнажаются вполне, и даже той публике, коя «не в теме», становится ясно – к кому примкнуть или за кого голосовать. В тихие же недогоняющие времена деление российского общества на «правых» и «левых», «наших» и «ненаших», «вылезших из…», «спустившихся с…», «катящихся в…», «идущих на…» – всё это деление изобретено политиканами, дабы в мирном обществе организовывать борьбу и, тем самым, не лишиться пропитания. Ну, правда: у нас «левого» поскреби в области природной жадности – найдёшь правизну, «правого» поскреби в районе общественной совести – обнаружишь левизну. Согласитесь, политичный читатель мой, в современной России демократы – не демократичны, коммунисты – не коммунистичны, консерваторы – не консервативны, либералы – не либеральны, националисты – не нацисты, партизаны – все кухонные или чеховские дачники, а социалистов – тех и вовсе нет. Да что там ненужные партии, что - ручные профсоюзы! У нас военные – не воинственны, гражданские – не гражданственны, спортсмены – не спортивны, необразованные – ничего не знают, образованные - ничего не умеют, одни только женщины – женственны: дамам и девушкам – ур-р-ра! А вот разделение общества на начальство и народ естественно и законно. Без указующего перста начальства, без отцов-командиров - и сама история человеческого общества не состоялась бы. Лазали бы сегодня по деревьям, как девица Клунева со своими бойфрендами, на головы прохожих мочились. Начальство возглавляет государство и ведёт народ, значит, для народа начальство есть синоним государства. Обустроить Россию есть шанс только в смычке начальства со своим народом. Начальник приказал – значит сделал! Вокруг субъекта государства русский народ сплочён и повторяет все его действа, включая глупые и катастрофические: государство воюет – и народ ложится костьми; государство строит империю, строит капитализм или социализм – и народ строит их же; государство себя разрушает – и народ его громит; чиновники воруют – и народ не отстаёт… Без начальства, без своих героев, народ может стать субъектом истории только при условии, если им овладеет новая идея, а затем, под сию идею, выдвинутся отцы-командиры, желающие стать новым начальством, и возглавят. Но это уже будет редкий случай социальной революции, катастрофы, когда государство - читай: начальство - не способно управлять по-старому. О сём ещё товарищ Ленин архиправильно писал. А разве народом овладела новая идея? С новой идеей давно заковырка: капитализм был, социализм был, коммунизм тоже уже объявляли…

Что же касается «публично лизнуть начальству»… Я даже в детстве не лизал интернатскому бандиту Прыщу. А Прыщ был, я вам доложу!.. Его все воспитатели боялись, даже физрук. Я не холоп, но почему бы начальнику не оказать услугу? Только с вами, доверчивый читатель мой, буду наивозможно честен и прям: душекопатель от природы и военный душевед по диплому, я не раз замечал за собою: да, в нежданный момент воцарения новой администрации во мне всегда утверждается непоколебимая вера: именно такого начальства нам и не хватало все предшествующие годы! Но тактично напомню возможным критиканам: сия особенность моей натуры отнюдь не зоологическая редкость в Непроймёнской стороне. Напротив, кричать «Ура!» свежему начальству - поистине национальная черта наша, а посему я ничуть не стыжусь быть счастливым её обладателем. Да и во всём подлунном мире с уважением к начальству всё ровно так же, как у нас: ещё Рабле упоминал книгу «Об избыточествующем чинопочитании», а уж какое свободонравие и бодромыслие царило в Западной Европе в эпоху Возрождения!

Итак, воодушевился я, помнится, необыкновенно. И было от чего!

Наидемократично назначенная администрация, имея благой целью строительство Второго капитализма, кинула в беспробудные непроймёнские массы новаторский лозунг: «Начальство и народ - едины!», и, мудро им руководствуясь, деятельно взялась подогревать и прикипать к себе остывшие сердца, так называемых, простых людей. При сём новые админы, не выпуская из виду и своё неомрачённое случайностями будущее, без коего, само собой, невозможно случиться истинному счастию народа, решили официально задуманные «Мероприятия по общенародной прививке вакцины любви к начальству» поставить на околонаучную основу, традиционно «закрытую» для праздной общественности. С сей похвальной целью администрация Непроймёнской стороны открыла при себе Институт животрепещущих проблем, в аббревиатуре - ЖИВОТРЁП. Естественно, мне, кандидатуре душеведческих наук и автору ряда оригинальных околонаучных трудов о начальстве и его народе, предложили в ЖИВОТРЁПе должность ведомого прививатора.

С захватывающим профессиональным успехом состоя в этой должности и поныне, я имел возможность тысячекратно убедиться, сколь недальновидно отпал народ очерствевшим сердцем от первой заповеди счастливого бытия: «Возлюби своё начальство!» Поприще моё, замечу, отнюдь не из прохладно-лёгких! Вот, к примеру, факты по злобе только одного рабочего дня, когда мне, по графику, довелось остаться в ЖИВОТРЁПе дежурным прививатором.

Текст романа на странице  http://www.proza.ru/avtor/lihachev   

Modern Russian Satirical Novel in the Picaresque Tradition Gogol and Saltykov-Shchedrin. Name of the Novel 'Onfim Bodryashkin, Fresh Memoirs Topic of the Day'. Author Sergey Likhachev

ONFIM BODRYASHKIN, FRESH MEMOIRS TOPIC OF THE DAY
(An excerpt of the novel)

That's really not lust treplenye win the Nobel laurels or royalties vouchsafed me to sit behind a keyboard. Do not lust for the laurels, and painful to my soul a vision of the abyss, threatening to fall into koyu Russian society, if not take immediately to strengthen your own foundation - selfless love of the people to their superiors. Even as a lad and desperate pioneers, I Onfim Bodryashkin, navrode Malchish-Kibalchish or, at worst, homeless Gavroche, eager to carry out personal mission in the historical destiny of the Fatherland. And all subsequent transient and prolonged drinking perekroykiny years spent in the creative search of a perfect shape, koyu ought to clothe their thirst for this, in order to bring Russian society in distress practical use. Form, finally, finding: from now on I put myself to work to write a bracing memoir, so that when zhivotrepiruya events emanated perspicacious and succeeding, that in the desired result spospeshestvovat the effervescence of the faithful love of the people to their superiors and, inasmuch as possible, the birth of reciprocal feeling of deep satisfaction. Pischedarny my mind and steady hand, sure, patriotic otsluzhat and Homeland, and you, I sought my reader.
Yes, memoirists be very interesting: the creative re-life statue without hands, plagiarism allegations, the court ...
Only afford to see:-acquired back in the Suvorov Military School in need of regularity and order forces me to create these records in a strict manner. Every memoir I'll start a little essay, as if asking the next topic or by entering a new unforgettable hero, and stuff - the texture, that is the actual topic of the day. Memoir writing in the dynamics - in the pose of a contemporary, rather than the chronicler - albeit imperfect verb form.
More: if my labor patriotic - and we mean it and Royalty Free - I, in some places, afford to neglect the obsessive self-censorship and safely indulge in painful withdrawal, so that you, my grateful reader for the inevitable narrowness of each special theme of the memoir does not have overlooked the whole expanse stood out among the rows of modest nature of the author. By the way, looking for a publisher soon with the correct state concept in the curly head, rather than with weighty fee in cash. And the degree of sensation, which excites in the reader, my opus, will depend on its continued
And yet. Dishes his honor in relation to you, my reader hopeful, and perhaps even at a loss referred to the first reader's rule: first, find out who the author - and then read it. So, my prediction ...
I came to light in the Sorvigolovsk´s hospital, about fifty years ago. The city is - literally and figuratively - in the cold Neproymensk´s side, and due to the presence of a secret factory in those days it was still closed to foreign spies ... Death to Spies! Excuse me, blurted involuntarily. I was born, almost certain in the late morning, so early do not be angry with the performance of the duty obstetrician, nurses and nannies. Mamynki-papynki and other alleged relatives do not have known from the same late-March morning, and has grown and developed on a budget, that is to say only thanks to the care of the native people in power bosses. Immediately declare once and up to the last line of the memoir: the rest of his prejudiced by me from the media and from deviant people, all the good brought into my boss - the more, the Soviet. It has provided me with a vengeance Darwinian natural right to survive in a hostile environment: and then - in the depths of Sorvigolovsk´s incubator I have not disappeared, despite more favorable to the premises, but after thorough was well fed at the headquarters of N-Scoy the Soviet army, was a high army, and later in the humanities, education, with all the grants and procurement, was granted easily and without any note, cronyism defend his thesis for a candidate dushevedcheskih Sciences - my square head and there was not an obstacle! - Received a state-owned housing, and three were given life by lifting me - money, furniture and other things quite fit for farming and life and property prichindalom. Even small things Soviet authorities have never forgotten: I always got from the treasury and funds vsevsyacheskie free vouchers, travel, awards, coupons, gifts, body props, food rations, clothing allowances, vehicles ... This I have windfall revenues droop! I promoted to the rank of Major. A Major - who rusty Latin - means the chief! True, because of the confusion in the documents of a routine personnel officers from the Ministry of Defence has already fifteen years can not sort out: I second major-stock or still earn a paramount Prime Majors - read: Lieutenant? Therefore, when I communicate with friends and pleasant in all respects persons shall, at the innate modesty, seconds, and when the track in front of strangers or enemies trump - well, then hold: here I vsamdelishny Prime! Single, that is to say, the ladies know a lot ... very strict with the priests of all religions and mimicry. Priests in Russia will not go! I am the author of acclaimed book capital Eros in the home authority - well, this is a separate serious conversation ... I have not so bulky, but impressive at the emotional level, print In a Crisis Morality should be Economical, Fundamentals of the Theory Just Theft, How to Safely Reorganize the ROC to the Museum of the History of Orthodox Culture, How to Get Rid of Without Bloodshed Native lzheneoliberalov and so on. In the Russian winter titanic feed titmouses - here I am equal to Neproymenske just not there. My titmouse not some you ptah-vertoprakhov jumped skokie da chik-ciric, and specific-such bbw veselushki - pleasure to look at! As every Russian person, I am strong in the good intentions, but - trust me on word! - often am very rvenliv affaires. And most importantly, I'm brutal patriot: the native chiefs serve with a smile, I go toe the line and keep the tail wheel! I and, in some way, "an official for special assignments," as used to say in the nineteenth, my beloved, literary century. Now serving slave privivatorom Institute of burning issues: inoculate people socially necessary vaccines love to his superiors. I consider myself a literary scholar, an expert on politics, society, women in general. He was awarded the rare medal for efikatsiyu country. Other promised rewards has not waited, however, did not grumble. I, like a true son of Russia, is still to come!
My motto is: happy!


Memoir № 1. "The authorities and people - are one!", Or one day
ZhIVOTREPe

Glancing analytical gaze perekroykin last year, I again go back to, at least, a happy day for the local people when our drinking Castle reigned new administration. When I proznal whose brightest minds and honest hearts of the local and imported Generale and direktoralov amounted administration Neproymensk´s hand, I could not keep surging feelings and remember hung with samoraspisnymi placards and beating himself on sounding medals on his chest, rushed to the central square of the regionalcapital and cried: "All comrades! Wait! Brightest minds! Honest heart! And what track records! New cadres decide everything! Our cause is just! We will win! "
Immediately, of course, there were puffer, adopt alternative shouting: "Our business left! We will win! ", And well, in my fists and flagpole poke: again, they say, this Bodryashkin taketh fresh superiors publicly lick, in order to put a post ...
No, sir! I am not apolitical, but fundamentally bespartien! I believe: the party needed only when the clouds are gathering over the state's invasion. Only predgoze revolutions, civil wars, rebellions and prebolshuschih political position of members of public conflict, mature and fully exposed, and even of the public, Koya "is not in the subject, it becomes clear - to anyone to join or for whom to vote. In quiet times nedogonyayuschie same division of the Russian society at the "right" and "Left", "our" and "Nenashev", "got out of ...", "down with ...", "rolling in ...", "going on ..." - all This division is invented by politicians, that in a peaceful society to organize the fight and, thus, do not lose their livelihood. Well, the truth: we have "left" scratched in the field of natural greed - find praviznu, "right" scratched in the public conscience - to find leftism. Agree, politic, my reader, in modern Russia the Democrats - not democratic, the Communists - not kommunistichny, conservatives - not conservative, the liberals - not liberal nationalists - not the Nazis, the guerrillas - all kitchen gardeners or Chekhov, and socialists - and those do not. Why are there unwanted party that - manual labor unions! We have a war - not militant, civilian - not citizenship, and athletes - not sports, uneducated - do not know, educated - can not do anything, only the woman - feminine: the ladies and girls - ur-r-ra! But the division of society into bosses and people naturally and legitimately. Without pointing fingers of the authorities, without fathers commanders - and the very history of human society would fail. Climbed to today through the trees as virgin Kluneva with their boyfriends, the heads of passers-by urinate. Chiefs and heads the state leads the nation, therefore, for the people of the bosses is a synonym of the State. Rebuilding Russia has a chance only to bow heads with his people. Chief ordered - means do! Around the subject of the Russian people, united states, and repeats his actions, including the stupid and disastrous: the state is at war - and the people lies with the bones, the state is building an empire to build capitalism or socialism - and people are building their own, the state destroys itself - and the people of his thunder officials steal - and the people behind ... No boss, no heroes, people can become the subject of history only, provided they possess the new idea, and then, under this very idea put forward by the founding fathers of the commanders who want to become the new boss, and take the lead. But it will be a rare case of social revolution, catastrophe, when the government - read: the boss - is not able to manage the old way. On this and another comrade Lenin arhipravilno wrote. Did the people possessed by a new idea? With the new idea has long zakovyrka: capitalism was socialism was, Communism has already announced ...
As for "publicly lick the bosses" ... I did as a child not to lick boarding bandit acne. A Pimple was, I assure you! .. Its all tutors were afraid to even fizruk. I am not a serf, but why not head to the service? Only with you, trusting my readers, I'll be honest and straight naivozmozhno: dushekopatel on the nature and military dusheved by diploma, I just noticed after him: yes, in an unexpected moment of accession of the new administration in me has always adopted an unshakable faith: it is a boss to us andmissed all the previous years! But tactfully remind possible kritikanam: And this feature of my nature is not uncommon in the zoological Neproymenskoy side. On the contrary, shouting "Hurrah!" Fresh bosses - indeed, our national trait, and therefore I did not ashamed to be happy by its owner. And in all sublunary world with respect to the authorities all exactly the same as ours: yet Rabelais mentioned the book "On chinopochitanii abound, but so what svobodonravie and bodromyslie reigned in Western Europe during the Renaissance!
So, inspired, I remember, extraordinary. And it was from anything!
Naidemokratichno of the Administration, having a good purpose building of the Second capitalism, threw in unrestrained mass neproymenskie innovative slogan: "The authorities and people - are one!", And he wisely guided, actively took heat up and take a strong liking to his heart cooled so-called ordinary people. I beg to new admins, not letting go of the mind and its unshadowed future accidents, without which, by itself, can not happen true happiness of the people have decided to formally conceived "Activities of public Vaccine love to superiors" put on okolonauchnuyu basis, traditionally "closed" for idle public. With this laudable purpose of administration Neproymenskoy side opened at the Institute currently pressing problems, an acronym - ZHIVOTREP. Naturally, I was nominated dushevedcheskih Sciences and author of a number of original works of okolonauchnyh superiors and his people, offered to post ZhIVOTREPe slave privivatora.
With a spectacular professional success lies in the post today, I had the opportunity to make a thousand, how short-sighted people dropped hardened hearts of the first commandment of being happy: "You shall love your boss!" My course, I note, not from a cool-light! Here, for example, the evidence of malice only one working day, when I'm on schedule, had to remain on duty ZhIVOTREPe privivatorom.

Text http://www.proza.ru/2011/05/14/958

Modern Russian play for 2011. Name of the play Merry Kurova. Author Sergey Likhachev

Modern Russian play 2011

Merry Kurova

Author Sergey Likhachev

Mixed Genre: satire, black humor, absurd.
Text http://www.proza.ru/2010/12/28/96.
Characters: only 11, 9 of them – male, 1 - female, 1 (Merry Kurova) - preferably female;
Duration: 2.5 hours, the amount of text: 60 pages typewritten (no romance).
Target Audience: adults, urban and rural.

Abstract. The action takes place in the office poganovskogo farm From Dawn to Dusk, in a Russian province. All the action fits into the second half of a working day, the scene does not change, a minimum of scenery. Girl Nastusia - zampredkolhoza and Chief Accountant - pathetic enthusiast, is trying to bring order to the affairs of lying farm, where laziness is confused with Lenin, the bandits select the best land, and sow crushing her piglets, which may even dig up cattle cemetery with anthrax, a collective farm, which launched a plan not for meat, milk and grain, and on coffins, painted in blue polka dots on a pink field. Nastusia has quickly made farming profitable, instilled hope in farmers. But it has little chance. None of the girl and the possibility to find a local bride, so she wants to marry an American Bob learns to him on the balalaika repertoire of the mysterious Russian soul. Bob promised today to jump by parachute to the farm Curve stump, in which he lives Nastusia, because otherwise in the November mud to the farm just is not physically accessible. Nastusia, not to go mad on the farm, he wants to go to America, then come back - and teach fellow work "as they are." But against the American husband is merely farmers, seeing Nastusia last hope "for a brighter future - or, as it now is there?" Poganovki. On the contrary, to get rid of an honest worker Nastusia want kvadratnogolovye district administrators, and dutifully following them, the chairman of the kolkhoz From Before. Alas, the profitability of the farm financial crash threatens to turn the area (an absurdity and surrealism of the tax, having a place to be), so the place zampredkolhoza district administration brings in Poganovku an experimental model of the frame of a new formation - Funny Kurova - a hybrid of chickens and cows. It is the day jurist evening soprano, although no manners and can not even talk, but says Ko-ko or Moo-Moo. But she perfectly knows how to command, and is about to start milked candies Bird's Milk, and the moonshine infused on its granular manure, it is also suitable for connoisseurs. Fate of Gay Kurova is born in charisma, die incognito. Led her gay trainer breeder's football team: he, as the only breeder in the area designated for the removal of scholars superproductive breeds of animals for the "new country". However, Gluhovatovsky area is already terribly groundbreaking: proactive administration is going to bring the Michurin Musjoiner´s shop cross-district music school with a sawmill on the farm in order to make it lots and lots of playing music in the style of the coffins Cheerful. Even at the farm lands are going to take a special place for suffering the crash (that did not fall anywhere on the head terribly scarce in the country of the groom) and a place for the world's largest ecological cemeteries and these places, sanctuaries - saving the local budget! - Would be environmentally cleaned orderlies Tambov wolves, devouring the wounded, shell-shocked and simply unnecessary. These initiatives is consistent with the policy of the State unobtrusively, namely our business is the pipe, but even in “a brighter future ... or as it now is there?" The population of those areas of the country through which the pipe-nurse does not pass, power is not interested. Postman-philosopher and an insurance agent, retired colonel, with arms on the side of Nastusia and ordinary farmers, were ready to go to the guerrillas. The final scene - a phenomenon Bob Merry Kurova´s transformation into acting chief to limit glows conflict, and leaves it is not entirely settled.


Actors:

MERRY KUROVA - a hybrid of chicken and a cow, a sort of female rather than male, bred trainer-breeder, the football team at the district level;
CHAIRMAN - Chairman of farm "From dawn to dusk, in the village Poganovka, with a square bandaged head, his head is screwed pin of rebar, is an antenna for receiving instructions from his superiors;
NASTUSIA - Chief Accountant of the farm, part-time deputy chairman of the kolkhoz peasant girl with emotion and bias, dressed as Barbie, the role for an actress with good vocals, soprano, sings three of romance;
ADMIN - Head of Administration Gluhovatovskogo area, with a square head on his head lamp and pin-antenna of rebar, I proposed in the style of Chernomyrdin;
COACH-BREEDER - generalist scientist regional scale, until recently - a football coach-breeder, with a square head, with pin.
REPOCHES - master carpenter's shop;
FIRST AND SECOND CARPENTERS - carpenters carpenter shop;
THE POSTMAN - a former philosopher, father of many children;
INSURANCE AGENT - a retired colonel with a gun and inscribed Makarov;
BOB - the groom Nastusia, pure American, with white teeth and a cowboy hat and Colt on his hip.

Likhachev007@gmail.com
Artworks: http://www.proza.ru/avtor/lihachev

Новаторская современная пьеса "Весёлая Курова". Автор Сергей Лихачев. (Аннотация и действующие лица)

Жанр смешанный: сатира; чёрный юмор; абсурд.
Пьеса закончена в феврале 2011 года, нигде не ставилась и не издавалась.
Текст http://www.proza.ru/avtor/lihachev
Персонажи: всего 11, из них 9 – мужские, 1 – женский, 1 (Весёлая Курова) – предпочтительно женский;
Продолжительность: 2,5 часа; объём текста: 60 страниц машинописи (без романсов).
Целевая аудитория: взрослое население, городское и сельское.

Аннотация. Действие происходит в конторе погановского колхоза «От рассвета до заката», в российской глубинке. Всё действие укладывается во вторую половину одного рабочего дня, сцена не меняется, минимум декораций. Девушка Настуся – зампредколхоза и главный бухгалтер – патетичная энтузиастка, пытается навести порядок в делах лежачего колхоза, где лень путают с Лениным, бандиты отбирают лучшие земли, а свиноматки давят своих поросят, где даже могут разрыть скотомогильник с сибирской язвой, колхоза, которому спущен план не по мясу, молоку и зерну, а по гробам, крашенным в голубой горошек по розовому полю. Настуся быстро сделала хозяйство рентабельным, вселила надежды в колхозников. Но шансов у неё мало. Нет у девушки и возможности найти себе местного жениха, поэтому она мечтает выйти замуж за американца Боба, разучивает для него на балалайке репертуар о загадочной русской душе. Боб обещал сегодня спрыгнуть на парашюте на хутор Кривой Пенёк, в котором живёт Настуся, ибо иным способом в ноябрьскую грязь до хутора просто физически не добраться. Настуся, чтобы не рехнуться в колхозе, хочет улететь в Америку, потом вернуться – и научить земляков работать «как они». Но против американского жениха выступают простые колхозники, увидев в Настусе последнюю надежду «на светлое будущее – или как его теперь там?» Погановки. Напротив, избавиться от честной работницы Настуси хотят квадратноголовые администраторы района и, послушно следуя им, председатель колхоза «От и до». Увы, прибыльность колхоза грозит обернуться финансовым крахом района (абсурд и налоговый сюрреализм, имеющие место быть), поэтому на место зампредколхоза администрация района привозит в Погановку экспериментальную модель кадра новой формации – Весёлую Курову – гибрид куры и коровы. Она днём – юристка, вечером – сопрано, хотя без манер и даже не может говорить, а только произносит: «Ко-ко» или «Му-му». Зато она прекрасно умеет командовать, и вот-вот начнёт доиться конфетами «Птичье молоко», а самогон, настоянный на её гранулированном навозе, вполне годится и для тонких знатоков. Судьба Весёлой Куровы – родиться в харизме, сдохнуть инкогнито. Вывел её весёлый тренер-селекционер футбольной команды: его, как единственного селекционера в районе, назначили учёным по выведению сверхпродуктивных пород животных для «новой страны». Впрочем, Глуховатовский район и без того жутко новаторский: инициативная администрация собирается по-мичурински вывести «музстолярку», скрестив районную музыкальную школу с лесопилкой в колхозе, дабы изготавливать в ней много-много играющих музыку гробов в стиле «повеселей». Ещё на землях колхоза собираются отвести специальное место для терпящих катастрофу самолётов (чтобы не падали где попало на головы страшно дефицитных в стране женихов) и место для самого большого в мире экологического кладбища; причём эти места-заказники – экономя местный бюджет! – будут экологично зачищать тамбовские волки-санитары, пожирая раненых, контуженных и просто ненужных. Указанные инициативы вполне согласуется с политикой, ненавязчиво проводимой государством, а именно: наше дело «труба», и ни в каком «светлом будущем…или как его теперь там?» населения тех районов страны, через которые труба-кормилица не проходит, власть не заинтересована. Почтальон-философ и страховой агент-полковник в отставке, с оружием в руках выступают на стороне Настуси и рядовых колхозников, уже готовых было уйти в партизаны. Финальная сцена – явление Боба, преображение Весёлой Куровы в действующего начальника – до предела накаляет конфликт, и оставляет его не вполне разрешённым.


Действующие лица:

ВЕСЁЛАЯ КУРОВА – гибрид курицы и коровы, роду скорее женского, чем мужского,
выведена тренером-селекционером футбольной команды районного уровня;
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ – председатель колхоза «От рассвета до заката», что в селе Погановка,
с квадратной перебинтованной головой, в голову ввинчен штырёк из арматурного
прутка, это антенна для получения указаний от начальства;
НАСТУСЯ – главный бухгалтер в колхозе, по совместительству зам. председателя
колхоза, сельская девушка с пафосом и косой, одета как Барби; роль для актрисы
с хорошим вокалом, сопрано, поёт три романса;
АДМИН – глава администрации Глуховатовского района, с квадратной головой, на
голове лампочка и штырёк-антенна из арматурного прутка, излагает мысли в
стиле Черномырдина;
ТРЕНЕР-СЕЛЕКЦИОНЕР – широкопрофильный учёный районного масштаба, до
недавнего времени – футбольный тренер-селекционер, с квадратной
головой, со штырьком.
РЕПОЧЁС – мастер столярного цеха;
ПЕРВЫЙ и ВТОРОЙ плотники – плотники столярного цеха;
ПОЧТАЛЬОН – бывший философ, многодетный отец;
СТРАХОВОЙ АГЕНТ – полковник в отставке, с ружьём и именным "Макаровым";
БОБ – жених Настуси, натуральный американец с белыми зубами, в ковбойской шляпе и
с кольтом на бедре.

Текст пьесы  http://www.proza.ru/2010/12/28/96  

О "писателях-патриотах"

"Писатели-патриоты" - ходячая мифологема. Если один пишет о герое-директоре, построившем для страны ГЭС за три бюджетных рубля на голом диком месте, а другой пишет о герое-рабочем на той же стройке, где оба героя - коммунисты - лаются как равные на партсобраниях, ища общее решение, кто из этих писателей "патриот"? Советское начальство всегда работало куда больше советского народа, исторически склонного к длительному зимнему безделью и летнему авралу (русские работали 4 месяца в году, а вся Европа 12 месяцев). Просто смешно читать критиканов на коммунистов, спасших наше государство от неизбежной колонизации со стороны технически развитых буржуинов (той же Британской империи), а русский народ - от массовых болезней, от "столыпинских галстуков", поголовной неграмотности, бесправия женщин (их даже не считали в переписях), уголовщины, разбоя на дорогах (в степях Оренбуржья кавказские гастролёры убили моего прапрадеда и четырёх его сыновей - моих прадедов), от недоедания, бродяжничества и попрошайничества, от горьковских босяков, межнациональных и межсословных конфликтов, от массового переселения в дикую степь, от еврейских погромов, кровной мести, от новых революций и кровавых конфликтов между трудом и капиталом... Пусть критиканы заглянут в царскую статистику перед 1917 годом, в земские дела, посмотрят на детскую смертность, на потребление продуктов на душу населения и т.п. Просто, господа-критиканы, зайдите в библиотеку и почитайте подшивки дореволюционных газет и журналов - отухните мигом! Коммунисты погибали первыми и в гражданскую, сражаясь с самым паршивом в Европе русским дворянством, и на стройках пятилеток, и в мировую, и потом... Партбилет был верным пропуском на убойную передовую, с которой не возвращались. Партийцы гибли за Родину первыми всегда, пока исторический момент со строительством социализма себя ни исчерпал. Ну, прибились к партии уроды, проходимцы, ну написали о них эмоционально и с большим талантом: вот, мразь с партбилетом! Да, была и мразь, но при чём здесь ярлык "писатели-патриоты"? А напиши они о мрази без партбилета, какой было в сто раз больше, чем партийной, так писатель уже не "патриот"? Сегодня уже ни один писатель, сколько бы ни выпил, не понимает и не поймёт, кем и как принимаются ужасные для страны решения, и поэтому стало не с кого спросить"патриотично", как раньше "шестидесятники" спрашивали с одних только коммунистов. По моему, сегодня писатель-патриот родины тот, кто находит в себе волю переступить через допущенные очевидные ошибки, через все уродства и накопившиеся обиды в отношениях между верхами и низами общества, кто ратует за сливание этих двух частей в единый здоровый гражданский организм, а не тот, кто, истекая желчью, тупо и вредно продолжает вбивать осиновый кол ненависти между ними, ослабляя страну на радость врагам.

Воспоминание о Тарковском

Я был 17-летним студентом 1 курса, учился в Москве. Наш студенческий клуб "Каравелла" выпросил деньги у комитета комсомола и пригласил Тарковского в институт - рассказать о своём творчестве и показать "Солярис". Представьте сталинский огромный зал с колоннами, поддерживающими балкон по неполному периметру зала. Комитет комсомола распределял пригласительные билеты. Из 13 тыс студентов-очников на вечер-встречу попали примерно 1300 человек (вместимость зала + проходы + стояли за спинами сидящих на балконе), из них четверть - преподаватели. Мне билет достался - я активист, участник всех вечеров, как художник-декоратор. За час до "запуска" в зал я занял позицию у одной из главных дверей в зал. Когда мою дверь открыли, чуть не треть зала уже оказалась занятой - это прорвались умники через кулисы (там свои двери), и верёвками перевязали первые ряды - "для своих". Мне, крепкому спортсмену, удалось добежать и усесться не дальше седьмого-восьмого ряда. Наконец, тушат верхний свет, девица из "Каравеллы" объявляет, что, каким-то чудом (позже я узнал: к Тарковскому ездили две самые красивые девицы) очень занятый режиссёр отступил от своих правил и согласился приехать на встречу и т.д.

И вот на сцену выходит несколько изнурённого и очень скромного вида Тарковский. Зал ему хорошенько похлопал, девки пытались визжать и преподнести цветы, но их на сцену не пустили. Тарковский говорит: У вас же специфический технический вуз, неужели вы кинорежиссурой интересуетесь? Даже не знаю, о чём вам говорить. Может, вопросы? Тут из организаторов кто-то как заорёт во всю глотку: передавайте записки, вон коробка на краю сцены! Ан, у меня припасена и бумага и карандаш. Я мигом накатал два вопроса и пустил записку по рядам - её мгновенно доставили к сцене. Тарковский, увидев, что передают первую записку, аж повеселел и весь как-то распрямился: он оставил микрофон, пошёл на перехват и взял мою записку из рук пацана, не дав ей опуститься в коробку. "Ну теперь понятно, что вас интересует", - облегчённо сказал он в микрофон, потрясая моей запиской. Зал замер. Я, между прочим, тоже. Соседи посмотрели на меня: что он там такого задал? Ё-моё, мелькнуло тогда, неужели сочтут антисоветчиной и выгонят из института? Мои вопросы, помню, были такие: 1) Я ехал в поезде с одним человеком, представившимся вашим другом, он учился в вами во ВГИКе на режиссёрском, этот человек сказал, что из "Андрея Рублёва" цензура вырезала многие эпизоды. Расскажите о содержании этих эпизодов; 2) Какая жидкость кипела в "Солярисе" и как это снято? По "Андрею" Тарковский ответил, как мне показалось, уклончиво: некоторые эпизоды, да, не попали на экран, но это, мол, я сам убрал - не вписывались, длинноты... По кипящей жидкости ответил посмелей: в полной тайне и в кромешной нощи мои отчаянные друзья варили ацетон, добавляя в него краски; всё действо происходило в запертой каморке, в самом здании ВГИКа, действо взрывоопасно, пожароопасно, если бы кто-нибудь узнал - нам кранты!

О религии и церкви

Все известные религии созданы слабаками своего времени. Создатели "писаний" - сугубые материалисты. Они постигали жизнь в застольях и в постелях, где только и открывается истина (ещё она открывается в науке, но науки в то время ещё не было). Религии потребовались малочисленным слабым народам, чтобы выжить, не дать себя убить другим сильным народам и (совсем отчасти) силам природы. Отсюда внушение сильным мира сего: "Не убий" (нас). В человеконенавистническом Ветхом завете эта норма поведения означает конкретно не убий еврея, а гоев убивай сколько сможешь. Коль создатели религий материалисты, и идеология религиозных сюжетов - и отчасти фактура - списаны с жизни, то эксплуатация человека человеком во всех религиях имеет место быть и одобряется. Ключевой конфликт общества - эксплуатация человека человеком. Пока этот конфликт остаётся, быть войнам, революциям, бунтам, террору и не быть миру. Религии - всегда за войну. Религии служат дополнительному разделению людей, поэтому они страшно вредны.

Что в теме религии принципиально? Все религии поддерживают сложившуюся в прошлом эксплуатацию человека человеком. С этим люди никогда не согласятся. Значит, будут мировые и гражданские войны, будут революции и бунты, террор, как ответ имущим, как межконфессиональная усобица, не будет мира. Религии сделали своё историческое дело: плохо ли, хорошо ли - это отдельная тема. Но сегодня, когда мировая война может вообще прервать человеческий род, религии, изощрённо делящие этот род на конфликтующие группы, должны быть низведены до рамок "культурного наследия", а сами церкви и их реквизит должны быть декорированы с тем, чтобы демонстрироваться публике, как историко-культурные объекты, как показывают средневековые замки и музеи туристам. У религий в запасе ничего хорошего и полезного для человечества нет - ноль, зато они тащат в современное общество все свои тяжёлые наследственные болезни. Для чего простому человеку нужно реформировать ноль и оставаться или сделаться больными? Церковь, как идеологический институт, нужна исключительно самой церкви и власть предержащим, кто использует ее как опиум для народа.